ГЛАВНАЯГАЛЕРЕЯСТАТЬИИСТОРИЯ ФОТОГРАФИИССЫЛКИО САЙТЕГОСТЕВАЯ КНИГАEnglish


Высоков Андрей

Ахиллесова Пята «Фотографии как»

(итоги дискуссии с Александром Лапиным и не только)


1. Итоги дискуссии

Дискуссия с Александром Лапиным о его книге «Фотография как» и моей статье «Критика фотографического разума» продолжалась почти четыре месяца и закончилась 27 мая 2012 года резким и негодующим ответом Александра Иосифовича на некоторые мои «претензии». Честно говоря, его ответ меня расстроил, и я в свою очередь ответил не менее резко. Эту «перебранку», как и все обсуждение, вы можете прочитать здесь, а сейчас я намереваюсь подвести ее итоги. Надеюсь, мой оппонент со своей стороны сделает то же самое и вам представится возможность сравнить два мнения и выработать свое.

Дискуссия произвела на меня тягостное впечатление и виноват в этом не только ее тяжелый конец. Но я достаточно полно (хотя и излишне эмоционально) выразил это в своем «последнем слове», поэтому теперь можно перейти к деталям.


1.1. Семиотика.

Битва за семиотику была длительной и почти кровавой. Александр Иосифович сразу указал на мою ошибку и, в конечном итоге, заставил признать — он не пользуется семиотикой.

В двух словах поясню, почему я так прицепился к семиотике. В начале главы «Связи как язык» автор объявил, что попытки семиотики «успехом не увенчались», а затем предложил «говорить о знаковой природе изображения ... на другом уровне», может, что и выйдет. Потом — в этом же разделе — он начинает расшифровывать язык изображения, получая высказывания «отец пришел к сыну», «старики идут к могиле» и т.п. Но ведь расшифровать язык связей, понять скрытое в изображении высказывание — это и есть цель семиотики изобразительного искусства (может быть не единственная, но это уже другой разговор). Поэтому связь «Лапин — семиотика» была для меня не менее очевидной, чем связи «иконических знаков» на разбираемых в книге изображениях.



Геннадий Бодров

Но, как утверждает автор, к подобным расшифровкам его подвигла вовсе не семиотика. Он считает, что «Отец пришел к сыну» это с самого начала вовсе не мысль, возникающая при осмотре фотографии Геннадия Бодрова, а ощущение, вызванное ее композицией (т.е. эстетическое ощущение). То же самое относится к ощущениям «старики идут к могиле», «человек читает газету» и т.д. и т.п. Он на полном серьезе полагает, что встретив на кладбище незнакомца стоящего у могилы со снятым головным убором, мы ни за что не догадаемся, куда и зачем он пришел. Единственное, что может нам помочь, так это похожая на памятник шляпа, да и то если мы умеем «Видеть» (в самом лапинском значении этого слова)1.

На мой взгляд, это и в самом деле серьезно меняет положение … в худшую сторону. С семиотикой можно было как-то спорить, находить аргументы, приводить доводы. Но попробуйте что-нибудь возразить человеку, который «Видит» на фотографии духи детей погибших то ли в Афганистане, то ли в Чечне, тем более, что у него не вызывает никакого сомнения, что это обусловлено вполне объективными причинами. Единственное что мне приходит в голову — посоветовать автору переквалифицироваться в экстрасенсы.

В данном случае налицо и другая крайность: Александр Иосифович с помощью своих экстраординарных способностей вычитывает из изображения смысл, который … виден всем и каждому независимо от понимания языка изображения и культурного багажа.

Я, конечно, иронизирую, но мне совсем не смешно, честно сказать, я почувствовал себя в тупике. Можно конечно сказать, что в этом своем «видении смысла» Александр Иосифович недалеко ушел от авторов «Поэтики фотографии» (или, вернее сказать, вернулся к ним), можно добавить, что для исследователя разыскивающего объективные причины воздействия изображения это, мягко сказать, не самый достойный выход. И пусть это действительно так, но все это ровно ничего не доказывает, это больше похоже на бессильное «сам дурак», чем на сколько-нибудь рациональные доводы.

Все это делает бесполезным (и — что не менее важно — неинтересным) продолжение дискуссии. Можно конечно показать, что анализ конкретных фотографий, основанный на подобных теоретических построениях, иногда банален, а иногда содержит противоречия и ошибки, чему собственно и была посвящена «Критика фотографического разума», в особенности ее вторая часть. Можно — и этот путь не менее перспективен — выявить противоречия, к которым приводит этот подход. При этом особенно кидаются в глаза внутренние противоречия между различными утверждениями Александра Иосифовича.

В качестве примера рассмотрим следующий фрагмент:

«Очень важно понять одну простую истину: первоначально фотографической композиции нет никакого дела до происходящего события, она создана не им. Не потому, например, в кадре разлита гармония, что в нем семья мирно сидит за столом, а потому, что стол круглый, потому, что очертание группы людей повторяет форму круглого стола. И только потом, при «чтении» изображения зритель осознает единство круглых форм как единство сидящих за столом.

Более того, точно такая же композиция может быть в изображении убитых на поле боя. В этом случае красота композиции по контрасту подчеркнет ужас происходящего. Круглое и красное — это в одном случае может быть разрезанный арбуз, а в другом — отрезанная голова. Но все же на первом формальном уровне композиционных взаимодействий — это только круглое и красное и ничего больше»2.

Мне казалось, что именно этот фрагмент наиболее точно и ярко передает теорию композиции, которую отстаивает автор в своих исследованиях. При желании внимательный читатель без труда обнаружит в нем незначительную — на первый взгляд — ошибку. В самом деле: фотографической композиции нет никакого дела до происходящего события не только «первоначально», ей никогда нет до него дела — ни на первом, ни на последнем уровнях.

Не думаю, что Александр Иосифович специально оставил эту лазейку или сознательно принял решение ею воспользоваться. Но факт остается фактом: в его сегодняшних построениях3 разрезанный арбуз и отрезанная голова отличаются именно на «формальном уровне композиционных взаимодействий» (уж не знаю на первом или втором). Композиция, как он теперь ее понимает, не только знает слова «отец», «сын», «пришел» и т.д., она и газеты умеет читать. Это настолько противоречит духу и букве книги, что не совсем понятно, о чем еще говорить.

* * *



Леонард Фрид

Для иллюстрации дальнейших рассуждений давайте еще раз всмотримся в фотографию Леонарда Фрида. В дискуссии Александр Иосифович утверждал, что «фигуры, объединенные связями подобия, размера, цвета и так далее, составляют одно целое, они ведут диалог и притягиваются друг к другу». Он полагает (даже не полагает, а «Видит»), что белая табличка на могильном памятнике притягивает пожилую пару с белым букетом; при этом направление их движения не имеет значения: притяжение останется, даже если они будут удаляться от могилы. Другие изобразительные связи (белая крыша машины — белый букет и белая крыша машины — белая табличка на памятнике) тоже каким-то странным образом направляет букет к могиле.

Позволю себе высказать одно предположение. Могила, машина и букет не притягиваются друг к другу, они — особенно первые два элемента — просто собирают фотографию в единую композицию. Но в каком смысле собирают? Можно ли это переформулировать следующим образом: они стягивают композицию, не дают ей распасться? Наверно можно. Только «стягивают» здесь не более чем метафора, с таким же успехом можно сказать, что они «рифмуются» друг с другом (и Александр Иосифович действительно говорит нечто подобное, только в другой главе). И если на основании «поэтической» метафоры он утверждает, что фотоискусство сродни поэзии, то возможно, что именно метафора «единства» или «стягивания» приводит его к идее взаимного притяжения подобных элементов.

Это, конечно, не более чем гипотеза и я на ней не настаиваю. Но уж больно бросается в глаза склонность автора «Фотографии как» к буквальному восприятию метафор. Если в фотографии он крайне неодобрительно относится к украшательствам, типа «бантик на платье», то в своих логических построениях он буквально увешивает свои рассуждения цветастыми метафорами, а потом полагает полученные на основе такой «дедукции» выводы строго доказанными.

* * *

И напоследок еще одно замечание. Если в начале нашей дискуссии Александр Иосифович признавался, что он «в книгах по семиотике мало что понимает», то это неведение длилось недолго. Сегодня он уже почти «эксперт» в этой области знаний, легко доказывающий некомпетентность ее представителей. «Когда лингвисты или ученые вроде Арнхейма пытаются писать об искусстве, это и смешно и грустно»4, — сокрушается он. Я, с одной стороны, весьма скептически отношусь к семиотике искусства, с другой — в отличие от Александра Иосифовича — считаю свои знания явно недостаточными для сколь-нибудь значимых заключений. И все же я осмелюсь дать один совет: если вы вдруг решите познакомиться с положениями семиотики, лучше делать это не по Лапину.


1.2. Форма и содержание.

Я перечитал часть дискуссии посвященную этому вопросу и удивился сколько времени и сил потрачено зря. Напомню читателю: в книге автор начинает со следующего утверждения: «Все знают — содержание и форма неразрывны, но мало кто представляет себе эту неразрывность как тождественность, полное слияние двух категорий в одно понятие (а не два раздельных понятия, пусть даже связанных друг с другом пуповиной общности)», а потом приводит ряд примеров прямо противоречащих этому утверждению. Как он мог сам этого не заметить остается для меня загадкой, но дело не в этом.

В своем ответе на мою статью он сразу сбавил тон: форма и содержание стали «неразрывно связаны. Даже в каком-то смысле тождественны. Есть и лучший вариант: они как Инь и Янь противоположны и одновременно едины». То есть, если и тождественны, то только «в каком-то смысле»5, а на самом деле «противоположны и одновременно едины». Казалось бы, он согласился с моей критикой, что еще нужно?

Однако на протяжении нескольких месяцев Александр Иосифович очень искренне недоумевал и возмущался. Из его длинных и многосложных ответов трудно было понять утверждает ли он, что по-прежнему считает, что форма и содержание тождественны, или напротив, что он всегда считал, что они только едины. Не менял своей позиции и точка!

Но в конечном итоге свершилось маленькое чудо: «Замените слово "тождественны" на "едины". И мы договоримся», — смилостивился Александр Иосифович 5 мая 2012 года. «Договорились», — поспешил ответить я. А то ведь и передумать может! (В скобках отмечу, что я не сильно удивлюсь, если в следующем издании книги он забудет о нашем договоре).

* * *

Хочу еще раз уточнить — я вовсе не старался доказать некорректность теории тождественности формы и содержания в искусстве, тем более что она была предложена вовсе не автором книги «Фотография как». Он, без всякого сомнения, имел полное право взять ее за основу и строить, основываясь на ней, свои дальнейшие рассуждения. Моя критика относится исключительно к непоследовательности его позиции.


1.3. Разбор фотографий.

Этот раздел производит самое грустное впечатление. В основном ответы Александра Иосифовича сводились к повторению тех же комментариев к фотографиям, которые я критиковал. Исключение составили утверждения «Пока не ошибался», «Надеюсь, вы догадываетесь, что ваше "не нравится" мне безразлично». Так что подвести итог не представляется возможным; вместо этого рекомендую вам еще раз прочитать часть дискуссии посвященную разбору фотографий.



2. Ахиллесова пята6

«Мне говорят «На моей фотографии есть связь, видите, вот невеста в белом, а вдали белая урна. Вы же писали в книге…».

А, между прочим, в книге написано, что связи могут быть глупыми и банальными. А могут быть вообще несодержательными. И от них надо избавляться».

А.И. Лапин

Александр Иосифович любит пользоваться этой «дубинкой», чтобы настучать по головам чересчур ретивым ученикам и единомышленникам. Зато в книге этому вопросу уделено прямо скажем мало внимания (почему? — это будет видно из дальнейших рассуждений). Да и сейчас дальше деклараций дело не идет: «Надеюсь, никому не нужно объяснять, что связей, о которых пишет […] не существует», — вопрошает он, критикуя анализ своего коллеги. И — видимо из осторожности — добавляет: «Во всяком случае, они ничтожно слабы и несодержательны».

Как это не надо объяснять? Конечно надо! Важность этих объяснений настолько очевидна, что невольно возникает вопрос: почему ни в «Фотографии как», ни в многочисленных разборах фотографий на своих сайтах автор ни разу до них не снизошёл. И нельзя сказать, что у него не было повода задуматься над этим вопросом. Так, например, в начале 2008 года при обсуждении фотографий Никоса Экономопулоса на сайте lapinbook.ru не в меру ретивый посетитель попросил его сравнить фотографии Экономопулоса и Анри Картье-Брессона. И уточнил свой вопрос: «В чем конкретно Вы видите "неслучайность" связей на этих снимках Картье-Брессона, в противоположность "случайным" у Экономопулоса?». Столь наглое требование вызвало у Александра Иосифовича недовольство и заставило потерять осторожность: «Подозреваю, книга «Фотография как…» упала со шкафа и сильно вас ушибла. Но, принимаю вызов. Уж больно задача интересная». Однако, подумав, он решил взять таймаут: «Я свое слово скажу. Но сначала попрошу высказаться читателей. Не подведите!»

Читатели, конечно, подвели. Писали всякие глупости, вызывающие гнев и обиду Александра Иосифовича и вообще вели себя самым неподобающим образом. Но ведь и сам Александр Иосифович за прошедшие четыре года так и не смог решить эту «интересную задачу», во всяком случае, не обнародовал свое решение7. Ну не смог, так не смог, бывает, мог бы покаяться, мол, извините ребята, переоценил я себя. Однако он предпочел кардинальное решение: обиделся на бестолковых посетителей и закрыл сайт «на лопату». Потом открыл другой, где, наверное, постарается не принимать подобных вызовов. Да и посетители там намного умнее.


Но давайте подумаем, может ли иметь решение проблема умных и глупых связей? Рассмотрим две гипотетических свадебных фотографии (эти примеры я позаимствовал на сайте lapin-school.com). На первой фотографии белое платье невесты сочетается с облаком (другой вариант — с пиджаком мужчины на заднем плане), а на второй — с белой урной. При этом не будем ничего изобретать, постараемся оценить эти фотографии с позиций описанных в «Фотографии как».

Во-первых, рассмотрим изобразительные связи8. Мне представляется абсолютно очевидным, что связь двух белых пятен, которые мы видим «отключив мозг», не может быть глупой или умной. Она вызывает (может вызвать) какие-то эстетические ощущения, но и их нельзя оценить по этой шкале. При этом, как утверждает автор, именно изобразительные связи «делают» изображение и, если он прав, то деление связей на умные-глупые не совсем корректно. Как это ни обидно, но если рассматривать изображение «отключив мозг», то связь между прыгуном через лужу и прыгающей балериной на известной фотографии Картье-Брессона ничем не умнее связи прекрасной невесты с заплеванной урной.

Что касается смысловых связей, то они конечно могут быть умными, глупыми, банальными и какими угодно. Но здесь нас ожидает другая неприятность — для того чтобы определить связь как умную или глупую недостаточно даже самых умных глаз, придется «включить мозг». А также культуру, чувство юмора и весь прочий багаж, который как раз и составляет «субъективность» зрителя, от которой автор «Фотографии как» открещивается всеми силами. И тогда может оказаться, что связь невесты с урной отсылает к какой-то культурной традиции или к смешному анекдоту. И Александр Иосифович — несмотря на свое умение «Видеть» — просто не в состоянии эту связь оценить, поэтому она и кажется ему, скажем, банальной.

Если принять изложенные выше соображения, то получается что эта часть оценки, которую Александр Иосифович представлял как вполне объективную, совсем таковой не является. В конечном итоге она может привести только к смене терминологии: раньше мы просто говорили, что фотография нам нравится или не нравится и это было пусть несколько наивно, но честно. Некоторые, конечно, пускались пересказывать сюжет, украшали свой анализ мудрыми изречениями («отмывание денег», «дети — цветы жизни», и т.д.) и в итоге получался анализ фотографии ничего не говорящий об изображении. Все это, конечно, никуда не годится. Но что мы получили взамен? Если вместо «нравится — не нравится» мы продекламируем свою оценку связей, как умных или глупых, то это будет ничем не лучше, по крайней мере, столь же субъективно.

Да и так ли уж плохи «глупые связи»? Позволю себе еще одно утверждение: смысловые связи во многих произведениях искусства просты и даже банальны, но это нисколько не умаляет их достоинств, скорее наоборот. Зачастую именно этим они бросают вызов последующим поколениям исследователей и интерпретаторов. Ведь не может быть так просто! Нет, за кажущейся простотой спрятан какой-то шифр, сейчас мы его разгадаем и поймем в чем тайна да Винчи, или что хотел сказать Юджин Смит снимая своих детей на прогулке. Не всегда, но как правило, эти потуги ведут к очень натянутым выводам, которые почему-то составляют особую гордость их авторов.


Но вернемся к нашей невесте. Если я прав, то именно соотношение белых пятен может (если повезёт) сделать эти фотографии шедевром, а может — испорченным листом фотобумаги. Это имеет прямое отношение к содержанию (формы) изображения и совсем не зависит прячущихся за этими пятнами конкретных объектов. Невеста, облака, пиджак и урна не имеют к этому содержанию никакого отношения, это — содержимое. Все это настолько ясно прописано в «Фотографии как», что может возникнуть сомнение — да читал ли мой оппонент эту книгу?

Александр Иосифович может, конечно, возразить, что воспринимает банальность или глубину именно изобразительных связей, при этом, делает это, естественно, «отключив мозг» (читатель не особенно удивится этому — ведь не требуется же мозг, чтобы определить, что делает шляпа на кладбище). Я уже намекал, что это сродни обладанию экстрасенсорными способностями, если Александр Иосифович обладает ими — действительно или мнимо — пусть будет так, но основанная на подобных способностях оценка фотографий не совсем объективна. Да и неинтересна!

Если же признать, что умными или глупыми могут быть только смысловые связи, то это сводит на нет всю теорию связей как объективных критериев оценки изображения (по крайней мере, значительно уменьшает ее ценность). Если учесть, что Александр Иосифович считает эту разработку чуть ли не главным своим достижением и очень ей гордится, то ожидать, что он найдет в себе силы признать свою ошибку, не приходится. Хотя, как мне кажется, именно отстаивание этой позиции равносильно для него «поднятию белого флага».

* * *

Еще раз повторюсь: связь белого с белым — это содержание (формы), тогда как связь невесты с урной скорее относится к содержимому (это опять-таки заставляет задуматься о связи формы и содержимого). И возможны самые разные варианты: прекрасная форма/содержание и глупое содержимое или, что встречается гораздо чаще, наоборот. И это возможно не только в изобразительном искусстве; на тему самой банальных предметов можно слагать прекрасные стихи. Да что я говорю — откройте «Фотографию как»:

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда

цитирует автор стихотворение Анны Ахматовой. Но, к сожалению, делает из него совсем банальные выводы.



3. Еще один — не совсем «счастливый» — конец

Мне показалась, что в глазах Александра Иосифовича я сейчас главный враг, тот дурак, который «знает то, что известно всем» и которому «знать больше других … и не нужно». И, может быть, он считает, что я питаю к нему схожие ответные чувства. Однако это далеко не так. Хотя со временем (особенно в свете последней дискуссии) мое мнение о книге изменилось не в лучшую сторону, но, тем не менее, она много для меня значила, помогла разобраться в каких-то вопросах. И — что самое главное — заставила задать множество других, на которых пока нет ответа и, вполне возможно, никогда не будет.

Да и сделал автор «Фотографии как» не так уж и мало. Ведь необычайно трудно сказать что-нибудь новое (пусть даже хорошо забытое старое), тем более так чтобы тебя услышали. А что касается остальных трудностей (воспринимать критику, защитить сказанное, вовремя остановиться, принять что «завтра придет другой») — полностью с ними никто никогда не справлялся. Не удалось это и Александру Иосифовичу, по крайней мере, пока …




Примечания

  1.   Вы можете подумать, что я преувеличиваю, однако это совсем не так: «Если это [отец пришел к сыну], по-вашему, и есть мысль, у скольких зрителей из 10 она возникнет в голове, кто из них "способен" прочитать ее в изображении?» — вопрошал Александр Иосифович при обсуждении фотографии Геннадия Бодрова.

  2.   Стр. 147 в первом издании, 127 — в пятом (без изменений).

  3.   И не только в сегодняшних, в книге также встречаются весьма противоречивые описания композиции.

  4.   Интересно, задумывался ли когда-нибудь Александр Иосифович, что думают «лингвисты или ученые» читая его размышления о лингвистике, поэзии, литературе, физиологии, философии и пр.?
    Что касается Рудольфа Арнхейма, то в «Фотографии как» (во всех изданиях) автор рассказывает, что книга «Искусство и визуальное восприятие» произвела на него «огромное впечатление», «некоторые идеи взяты из этого труда или возникли благодаря ему». С учетом этого его сегодняшние презрительные высказывания вызывают скорее грусть чем улыбку.

  5.   Надо заметить, что «в каком-то смысле тождественны» — это нонсенс. Вещи, понятия и т.д. могут быть в каком-то смысле схожи, подобны, или что-нибудь в этом роде. Тождественность — она и есть тождественность во всех смыслах.
    Также хочу еще раз обратить внимание читателя на любовь автора к метафорам. Вполне возможно в следующем издании «Фотографии как» нас ждет развитие темы восточной философии.

  6.   Этот раздел не имеет прямого отношения к дискуссии и может рассматриваться как продолжение статьи «Критика фотографического разума».

  7.   Около трех лет назад один из посетителей задал почти те же вопросы что и я. Ответил Александр Иосифович в своей обычной манере совсем на другой вопрос: «А что касается вызова, я его принял и открыл тайну снимка А. Войтенко. Чего и вам желаю». Вот, наверно, удивился автор вопроса: при чем здесь «тайна Войтенко»? Кстати сказать, если Александр Иосифович и открыл тайну снимка Анны Войтенко «Рак крови», то держит свое открытие при себе (хотя и обещал опубликовать его в пятом издании «Фотографии как»).

  8.   Точнее сказать, «изобразительные аспекты связей», потому что одни и те же элементы изображения могут быть связаны как на изобразительном, так и на смысловом уровнях.

  9.  

        Гостевая книга

    © Высоков Андрей



***


Открылся новый раздел:
Поэзия


***


  Обсудить статью



***

Другие статьи :


Разум наносит ответный удар


29 января 2012 года А.И. Лапин опубликовал на своем новом сайте lapin-school.com ответ на мою статью и пригласил меня принять участие в обсуждении. Я естественно согласился — всегда интересно проверить свои взгляды на прочность.


»»»


***



К вопросу о пленке, цифре
и фотоИскусстве


Споры о том, что лучше: пленка или цифра возникли с появлением первой цифровой фотокамеры. Не стихают они и по сей день — и, похоже, стихать не собираются. И уж точно не я поставлю в этом споре последнюю жирную точку. Да и нет у меня такой цели. А вот заставить Вас задуматься и попытаться найти ответы самому — очень хочется.


»»»


***



Фотография и Поэзия…
Близнецы? Братья?


Подбирая наименование к фотографиям, я натыкался на невозможность выразить название в одну строку. Нет, конечно, я придумывал более-менее удачные названия, но они, как правило, меня не удовлетворяли. Хотелось сказать больше… и в тоже время не так явно. И на помощь приходили стихи.


»»»


***


Посмотреть альбомы :


День города


Прогулки по городу


Жизнь в Квадрате


Брак по-итальянски


Письма из Владивостока


От Руси до России


Человек дождя


Незнакомый город


Politically incorrect


Москва: цветная и черно-белая